Ильдарчик.

В восьмидесятом году я заканчивал восьмой класс почти на отлично, и в тот год у меня был выбор – или поехать в «Орленок» (престижный очень лагерь отдыха был в Крыму) отдыхать и вернуться на учебу в родную деревню, или поступать учиться.
 - Я выбрал последнее, и отец послал меня учиться в город Сарапул.
- Это был ближайший от нашей деревни город.
Отец привез меня  в техникум, определил в рабочую общагу при заводе, и оставил сдавать экзамены.
Я поселился в общаге.
Выдали мне в общежитии белье, я занял в пустой комнате лучшее место, сходил в буфет - съел котлету с пшенной кашей за двенадцать копеек, посмотрел, как поддатые работяги азартно играют в настольный теннис в Красном Уголке, там  же посмотрел телевизор, пока комендант не выключил, потом немного повторил математику и довольный, залег спать.
Экзаменов я не боялся, потому что все экзамены в после восьмого класса легко сдал на пять, кроме русского языка. По русскому была четверка, хотя в нашей деревне русский лучше меня знала только моя мама – она училась в русскоязычной школе, я очень много читал, и диктанты я мог писать без ошибок. Конечно, сочинение на пять я бы может, и не осилил после национальной школы в деревне, тем более, там уже есть сложившиеся каноны, как положено писать сочинение,где какому писателю что положено было думать, когда он писал свое достопамятное произведение, но к счастью, после восьмого был именно диктант.
   Ну и вот, поселился я в общаге, и решил, что новая жизнь мне тоже нравится, и я тут не пропаду, тем более что, несмотря на мой живой вес в 42кг и ростик "рубель-сороквосемь"- не привык давать себя в обиду. Даже имел прозвище "самбист" в школе, с тех пор, как, будучи самым мелким первоклашкой, сумел уронить однажды какого-никакого, но третьеклассника, который хотел, видимо, поиздеваться надо мной.
Все потому, наверное, что я по жизни был бодрячком, да еще иногда листал папину книжку "самбо" с иллюстрациями, автора Харлампиева. Как потом выяснилось - САМОГО ХАРЛАМПИЕВА.
Поселился - радуюсь новой жизни.
И вот на другой день появляется парнишка, моих лет, но весь из себя ухоженный, причесанный, отутюженный, чистенький, но на лицо башкир натуральный.
Познакомились, порасспросил он, откуда это я такой маленький, объяснил мне, что скорее всего, только благодаря ему мне дали "общагу", потому что отец у него "по блату" устроил его сюда, а я попал за компанию с ним, так что я должен быть благодарен ему за это. 
Вообще-то насчет всего этого я имел другое мнение, - неизвестно еще, кто основной виновник того, что мы тут живем, но из вежливости промолчал. Да и непохож был Ильдарчик на человека, который терпит возражения. 
Это был тысяча девятьсот восьмидесятый год. По Союзу шел бум каратэ. Каждый знал понаслышке, что есть такое искусство, где дерутся руками-ногами, и что вроде  бы нормальный каратист может запросто запинать с полсотни хулиганов. Не было мальчишки, который бы не "показывал карате".

 	Ильдарчик имел какой-то юношеский разряд по боксу, отменную реакцию, очень быстрый удар, и огромное желание быть всегда и во всем первым.    Друзья у него в Ижевске якобы серьезно занимались каратэ, и впоследствии, каждый раз по приезду из дома, Ильдарчик привозил новый прием. Приемы он отрабатывал постоянно, а так как других желающих попасть «под замес» не было, приемы отрабатывались конечно же, на мне.   
Несмотря на мои 42 килограммчика, с минуту- полторы обычно я сдерживал напор 65-килограммового Ильдарчика, и мечтал о том дне, когда я тоже стану хоть чуть - чуть покрупнее.
Но бодрости духа у меня не убывало, я чувствовал, что тоже чему-то учусь, и каждый раз выходил на тренировочный бой с охотой. В конце-концов, где - то через полгода я научился отбиваться так хорошо, что Ильдар не всегда и мог меня достать.  Тем более, что я со временем так привык к Ильдару, что заранее угадывал любое его движение и, наверное, даже мысли.   
Дошло до того, что когда мы играли с Ильдаром в орел - решку - я в большинстве случаев по лицу угадывал, на какой стороне лежит монетка, если об этом знал сам Ильдар. В общем, жили душа - в душу.
Ильдара заботило состояние моего здоровья как тренажера, и дело обычно обходилось без переломов и серьезных травм. Да и парень он был сентиментальный и по-своему добрый.
- Очень ему за это спасибо. 
Через некоторое время я выяснил, что в борьбе Ильдар не так силен, как в ударной технике, и если он мне сильно надоедал - я навязывал ему борьбу, где результат был не так предсказуем. Если же я добирался до его шеи, то отделаться от меня ему было уже непросто.
А потом к нам поселили еще двоих ребяток постарше на пару-тройку лет (после десятого класса были ребята), и они были ребята посерьезней, чем мы - пятнадцатилетние салабоны. 
Мы все отлично ладили. Старшие ребята начали ходить в секцию дзюдо по вечерам в Пищевой техникум, а я им надоедал постоянно своими попытками устроить с ними борьбу. Частенько, когда просто так я не успокаивался, ребята (Ваис с Сашей) закрывали меня в так называемое "местное КПЗ" - раздвигали прутья на спинке кровати, просовывали туда мою голову, и сдвигали их обратно, и  отпускали только под обещание, что больше сегодня не буду приставать к ним с борьбой.
В общем, получилась отличная спортивная комната. 
А как - то Саша сделал и принес с завода самодельные текстолитовые нунчаки, когда он был там на производственной практике, и подарил их мне. Они были очень маленькие, серьезных травм с его помощью нанести вряд ли было возможно, но Ильдара очень впечатляли, когда я начинал их крутить - научился быстро. Нунчаки уравняли наши  с Ильдаром шансы, а может быть, я даже получил фору.
В конце - концов моими усилиями(надо же как-то выжить) наши с Ильдаром стычки упорядочились и превратились в обмен одиночными ударами, которые надо было проводить незаметно, для большей эффективности. Своего рода игра в аляпки типа - не зевай - ударю.
Мы играли постоянно, потому что жили в одной комнате, сидели за одной партой, ели за одним столом и игра прекращалась только на  время сна.
В нашей учебной группе в техникуме нас считали немного сдвинутыми на почве карате – наверное, что так оно и было. Плюс к этому жизнь под девизом - ни дня без  тренировок! - дала свои результаты. Я  не боялся никого, кроме Ильдарчика, который в любой момент мог ударить или из засады или подкравшись незаметно, или просто во время разговора или в любой момент без предупреждения. Пострадавший считался виноватым сам. В открытом бою я был, конечно же, слабоват пока против Ильдарчика, поэтому мне приходилось прибегать ко всяческим ухищрениям, для того чтобы быть ему достойным противником. Вся наша группа в техникуме знала о нашей сумасшедшей игрушке и всегда болела за меня, как за самого маленького из группы.
И вот однажды мне удалось хорошенько уронить Ильдарчика при помощи военной хитрости:
Ильдар сидел спиной ко мне на крутящемся стульчике, на четвертом этаже техникума, в актовом зале, весь готовый к бою. Как всегда. Удар  с утра оставался за мной,  и он ждал его, но особенно не беспокоился, потому что удары по голове мы в игре не практиковали, а одним ударом в корпус я его повредить бы не смог при всем желании при своем бараньем весе.
И вот крадусь я на виду у всей нашей учебной группы сзади к Ильдару, и вся группа старательно делает вид, что меня там нет. Подкрался. Есть вариант ударить по почкам с двух сторон, но понимаю, что желаемого результата не получится, ответом наверняка будет длинное «йоко» мне в грудак, со всей силой уязвленного самолюбия. Отлипай потом от стенки всю перемену. Ударить по печени - ну это если только ногой сбоку, - но некрасиво на виду у всей группы такой жестокий удар, тем более со спины - не поймут, хотя и в пределах наших правил, в принципе. Не трогать совсем - неудобно как-то, все ждут, да и задержка в игре получается. И тут у меня вызревает коварнейший план:
Пальцами с двух сторон тычу слегка Ильдарчику под ребра, и он оборачивается и автоматически встает в защитную стойку боксера. Я развожу руками и показываю, что удара не было, и мой ход еще не прошел. Он облегченно отворачивается и медленно садится обратно на стульчик. Но стульчик я уже успел убрать и добежать до лестничной клетки, пока он садился. Быстро убегаю, как могу, пока Ильдарчик встает и отряхивается - он ни за что бы никуда не побежал, не приведя себя в полный порядок - аккуратист. Забегаю в библиотеку на втором этаже, прячусь между стеллажами с книжками, и обдумываю мое положение. Оно, прямо скажем, незавидное. Месть за публичный позор будет ужасной. Один удар, я, конечно же, переживу, лишь бы Ильдар не сорвался и не стал валить сериями, вполне реально, с его-то характером. Но самое главное - дожить до начала урока, а там он уже должен успокоиться.
И вот, прячусь в библиотеке, делаю вид, что выбираю книжки - все нормально пока. В это время появляются два придурка с параллельной группы(холодная обработка металлов, мы-то были электрики), с мыслью порезвиться - ищут жертву хулиганы доморощенные. Нашли. Видимо на роль жертвы выбрали меня - ростом я был самый маленький во всем техникуме. Позвали в коридор - типа поговорить. Я отнекиваюсь - мне же совсем не резон сейчас светиться в  коридоре - спокойно можно травму получить, если Ильдар появится. А ребятки все больше заводятся – думают, что я их боюсь. Уже за руки тащут. Ну ладно, вышел в коридор, - не отпускают руки, тянут в разные стороны - типа издеваются. Говорю - отпустите ребята, кончайте шутить. А у них уже кураж пошел - типа слабого нашли, шакалы.
Достали. Пора валить отсюда.
Подтягиваю рукой длинного прыщавого ближе и  боковой маваши ему чрез руку прощайкой (обувь такая суконная) по противной роже. Несильно, потому что высоко очень, но парнишка в трансе. Руку отпускает.
Второму перехватываю свободной рукой запястье, валюсь назад спиной к нему, повисаю на руках и через голову опять - так же по лицу прощайкой. Фамилия у парнишки была то - ли Уткин  то - ли Крякин, и  утиный его нос пострадал слегка.
- Ну, говорю, только дернитесь, забью козлов! – И в стойку -подрастерялись ребятки. 
- Тут смотрю - к нам на второй этаж поднимается  Ильдарчик по лесенкам, и довольный такой, потирает руки.
- Ну, все, думаю, приехали. Теперь только держись. Получу сполна, кажись. - Приготовился.
 Тут вдруг случается перемена в Ильдаркином настроении. Он передумал меня убивать, потому что появилась возможность смыть позор чужой дешевой кровью, да и я видимо дорог  ему как идеальный тренажер.
- Эти чмыри тебя обидели? - спрашивает.
Ну  конечно, кто кого обидел, тут еще было под вопросом, но ответа Ильдар ждать и не собирался. Длинный получил серию с пяток ударов в корпус с подскока, и остался сползать по стенке, второго Ильдар догнал уже убегающего по коридору футбольным ударом в филейную часть, после чего тот благополучно ускорился.
С того дня в технаре с нами никто и не связывался. Был правда эпизод, когда в общагу с разборками приходили сокурсники Рыжего Толика с третьего курса, который сломал себе руку в драке с Ильдаром, но он благополучно разрешился – об этом в другой раз.
А Ильдару я благодарен за правильные рефлексы, которые он мне привил за три года совместного проживания. Не раз потом пригождалось в жизни. Ни разу никто врасплох не застал.

             Продолжение игрушки.
 
 А в 1991 году я как раз заканчивал КАИ. Был на преддипломной практике в Ижевске. Ильдара не видел уже лет семь, после техникума.
- И что я вижу? На передней площадке тридцатого автобуса стоит Ильдарчик, как раз спиной ко мне. А так как он никогда не оставлял мне ни одного удара без ответа – то значит моя очередь врезать ему по почкам прямо сейчас – игру же никто не отменял (к сведению прочих – никто из нас серьезных травм за все три с половиной года друг от друга не получил – а мелкие заживали как на собаке).
 - Аккуратно подкрался, и тук! - ему по почкам.
 – потерял Ильдар бдительность за последние семь лет!  - Но не потерял былых навыков, оказывается.
 - Сразу с разворота попытался снести мне голову правой боковой. 
-Ну, я - то знаю его примочки, давно уже шаг назад сделал.
 -Снял я кепку и говорю – это же я, Ильдар!
 – Узнал меня Ильдар, обнялись после долгой разлуки, порасспросили, кто - как жил, обменялись координатами и разошлись подобру.

 А в 1994 году приехали ко мне ребята для постройки мне коттеджа, Тимур и его команда – все «северяне» - участники стройотряда ССО БКД КАИ СЕВЕР, разных годов.
Строили мы, строили, и как- то поехали на моем москвиче «иж-комби» кататься по городу. Кажется, ехали через весь город к моему отцу на огород в баню.
 И тут смотрю – Ильдар по тротуару. Я его уже года три не видел! Выбегаю из машины, подбегаю, руку тяну здороваться – а он мне правой ногой боковой по щеке, одновременно с протянутой рукой!
- А я уже ведь и забыл, что его очередь.

- А вот сейчас вот, года два назад, я ухитрился в воткнуть ему в пресс нижний крюк с правой, - с минуту парень дышать не мог - жду теперь, когда отзовется. 
  -А вроде бы взрослые мужики уже!
  На самом то деле мы все взрослые для чужих, кто нас молодыми не знал. А свои все знают, что никто с годами не меняется, нормальные обычно остаются нормальными, а кто был никем – те вот обычно и начинают изображать из себя, не знай кого. Входят в новый образ, так сказать…
 - Надо постараться не меняться с годами – умнее мы не становимся все равно, только если опыта прибавляется – и одно другое начинает замещать потом помалу… а еще бывает что ни того - ни другого…